Цена залога в разрушенном здании

Первая минута

Неподалеку от её колена лежит пустая консервная банка, края её замяты наружу, серый металл блёкло отсвечивает под потолочной лампой. Она стоит на коленях на голом бетонном полу, который крошится по краям и холоден даже сквозь ткань её платья. Её голова находится у паха мужчины. Он стоит, ноги его расставлены, камуфляжные штаны плотно обтягивают мускулистые бёдра. Помещение полуразрушено, часть стены отсутствует, открывая вид на тёмную пустоту другой комнаты или, может быть, улицы. В углу свалены несколько картонных коробок, одна из них разорвана, из неё торчит клочок газеты. Посередине стоит металлический стул со спинкой, а рядом с ним — оцинкованное ведро.

Её светлый платок сбился на затылок, обнажив чёрную тканевую повязку, которая держит волосы. Серая рубашка его расстёгнута, она видит только её, этот кусок грубой ткани и кожу под ней. Она не двигается. Он тоже не двигается. Только его кисти рук, лежащие на её плечах, слегка давят. Ладони тяжёлые.

Она смотрит прямо перед собой, в пряжку его ремня. Пряжка тусклая, с какими-то насечками. Всё её тело собрано в одной точке, там, где её колени касаются пола. Она ждёт сигнала. Какого — не знает. Знает только, что он должен поступить от него. Ничто не меняется. Ведро в углу, стул, коробки, мусор. Проходит минута. Другая. Время течёт густо и медленно, как мёд.

Затем пальцы на её плечах сжимаются сильнее. Это не движение, это увеличение давления. Она понимает это всем позвоночником. Она опускает голову ниже, её лоб касается твёрдой ткани его штанов. Она чувствует запах пыли, пота и чего-то металлического, оружейного. Её собственная шея напрягается, держа голову в этом наклоне. Она слышит, как он дышит. Ровно. Глубоко. Её руки лежат на её собственных бёдрах. Она не смеет их поднять.

Он слегка смещает вес с одной ноги на другую. Каблук его армейского ботинка скрипит по мелкому щебню на полу. Этот звук кажется ей оглушительным. Всё остальное — тишина. Тишина руин. Она закрывает глаза. Под веками плавают тени. Он не двигает бёдрами. Он просто ждёт. И она ждёт. Она ждёт, когда этот кусок времени закончится, когда начнётся следующий.

Её рука всё так же на его бедре. Только теперь это её рука, а не его. Она осторожно кладёт ладонь на камуфляжную ткань. Ткань шероховатая. Она чувствует под ней тепло. Она не смотрит на него, она смотрит на свою руку. Пальцы её расслаблены. Это её первое действие. Всё, что было до этого, было ожиданием. Теперь началось что-то другое. Он не реагирует. Его дыхание не сбивается. Её пальцы слегка вжимаются в ткань.

И тут он начинает движение. Не она. Он. Он рукой, что лежит на её затылке, мягко, но неумолимо направляет её голову вниз. Она подчиняется давлению. Всё это — её рука на его бедре, его рука на её затылке — происходит одновременно. Это конец первой минуты. И начало чего-то следующего.

От коробки до стула

Она сидит на стуле. Стул стоит один посреди комнаты. Её платок сбился на затылок, серая рубашка расстёгнута, розовая ткань стрингов темнеет на бёдрах. Руки лежат на коленях, ладонями вниз. Она смотрит в сторону ведра у стены. Мужчина стоит рядом, в камуфляжных штанах, чуть впереди стула. Он не смотрит на неё. Его взгляд идёт мимо её плеча, к груде коробок в углу.

Потом он делает шаг к стулу, поворачивается и садится. Садится на пол, спиной к ней, между ножек стула. Он откидывается назад, опираясь локтями о сиденье позади себя. Его спина касается её голеней. Она не отодвигает ног.

Минуту, может, две они так и остаются. Он лежит на спине, она сидит у него в изголовье. Потом её руки опускаются с колен. Кладутся на его бёдра, чуть выше колен. Ладони лежат плоско, пальцы не сжимаются.

Дальше она медленно, с паузой, переставляет ноги. Переносит их через его тело, одну за другой. Опускается сверху. Теперь она сидит на нём, лицом к лицу, её колени упираются в пол по бокам от его талии. Её руки всё так же лежат на его бёдрах, только теперь её пальцы касаются камуфляжной ткани с внутренней стороны. Он лежит неподвижно, глаза открыты, смотрят в потолок, где облупилась штукатурка.

Секунда.

И она начинает подниматься, отталкиваясь руками от его бёдер. Поднимается, не сгибая спины. Он в это же время отрывает локти от стула и опускается на пол полностью, лёжа плашмя. Когда она уже стоит на ногах над ним, он перекатывается на бок, потом поднимается на колени, потом встаёт. Он оказывается сзади.

Четвёртая минута

Она поднимается со стула. Движение не быстрое, от стула к стене. Он стоит, наблюдает за её спиной, за тем, как платок съезжает на затылок. Она не поправляет его. Она останавливается у стены, прислоняется к ней лбом. Серый бетон пыльный, крошится под её кожей.

Он делает шаг. Ещё один. Теперь он сзади. Он стоит близко, но не касается. Его руки опущены. Она не оборачивается. Её руки лежат на стене ладонями вверх, розовые стринги туго натянуты. Он поднимает руку и кладёт её на её бедро. Рука в камуфляже лежит на коже неподвижно. Она не отодвигается.

Полную коллекцию роликов с красивыми девушками смотрите здесь — парнуха.

• Она наклоняет голову, прижимаясь к стене виском.
• Он перемещает руку выше, на талию.
• Она переступает с ноги на ногу, шире расставляет ступни.
• Он прижимается к ней всем телом.
• Она опускает одну руку со стены.
• Его рука скользит с талии на живот.
• Её плечи подаются вперёд, спина выгибается.

Потом всё замирает снова. Он за её спиной. Она у стены. Только грудь её поднимается и опускается, чуть быстрее, чем минуту назад. Он не двигается, его дыхания не слышно, только плотно прижатая форма к её спине. Они так стоят долго.

Коробка с газетами

Он остаётся сзади. Она опускается на четвереньки. Её руки упираются в серый бетон пола, пальцы растопырены. Платок съезжает набок, но не падает. Камуфляжные штаны на его бёдрах надвинуты, он ставит ноги шире. Минуту, другую, третью. В комнате ничего не меняется. Пыль на полу остаётся пылью. Ведро в углу — ведром.

Что было и что стало

Ничего не двигалось, кроме них. А потом и они замерли в одном положении, и лишь мелкие детали сложились в таблицу.

После таблицы ничего не кончилось. Движения были, но они не вели никуда, только подтверждали, что время ещё течёт. Её локоть дрогнул. Его пальцы разжались и снова сомкнулись. Ничего не изменилось. Они всё так же в полуразрушенной комнате, он сзади, она на четвереньках. Коробка с газетами всё там же.

Она переставляет ладонь на несколько сантиметров вправо. Бетон там чуть более гладкий. Потом возвращает руку на прежнее место. Это занимает время. Он не двигается. Он смотрит на свою руку на её серой рубашке. Смотрит, как ткань мнётся под его пальцами. Больше ничего не происходит. Мерно, как секундная стрелка.

Одиннадцатая минута

Он сидит на краю развороченного ящика, спиной к груде тряпья. Она устраивается у него на коленях, закладывает ногу за ногу, поворачивается к нему спиной. Её серый подол сползает выше тёмного кольца её стрингов. Короткий вздох, не звук, а движение плеч, поднимается и опадает в её спине.

Его руки лежат на её бёдрах, большие пальцы упираются в кости. Он перекладывает их на серую ткань рубашки, чуть выше. Ладони медленно, тяжело ползут по её бокам, поднимаются к её рукам, которые скрещены у неё на животе. Она не отодвигает рук.

Он сбрасывает ремень с плеча. Автомат скользит по его ноге и падает в пыль между ящиком и стеной. Только тогда одна его рука опускается к её колену, вновь находит кожу. Вторая всё так же лежит на её руке.

Минуту они сидят неподвижно. Дышат не вместе. Её платок чуть касается его щеки.

Она наклоняет голову, и её волосы в чёрной повязке скрывают её лицо от него. Он смотрит поверх её головы на стену, где отслаивается штукатурка. Он не двигается, только пальцы его правой руки слегка сжимают её локоть. Она отводит локоть.

Девятнадцатая минута

Теперь она сверху. Он лежит на спине под ней, на сером цементном полу, засыпанном крошкой и пылью. Её ноги, сведённые вместе, прижаты к его бокам. Светлый платок сполз на затылок, открывая чёрную повязку на тёмных волосах. Она сидит прямо, спина чуть прогнута. Её правая рука поднята, ладонь чуть сжата. В сжатой ладони – несколько купюр, тёмно-зелёные, помятые. Она смотрит не на них, а поверх них, поверх лежащего под ней мужчины, в серую стену напротив.

Он не шевелится. Его руки раскинуты в стороны, ладонями вверх. Камуфляжные штаны натянуты, ремень расстёгнут. Рубашка расстёгнута тоже. Он смотрит в потолок, который где-то есть, а где-то его нет, открывая балки и чёрное небо. Его дыхание ровное, почти спокойное. Он не смотрит на неё и не смотрит на деньги.

Она медленно перебирает купюры пальцами левой руки. Большим пальцем отгибает угол одной, потом другой. Деньги не новые, они мягко поддаются, не шурша. Она пересчитывает их беззвучно, не шевеля губами. Пересчитывает ещё раз. Потом останавливается.

Рука с деньгами опускается ей на колено. Она сидит так, не двигаясь, может быть, целую минуту. Смотрит в стену. Потом её тело слегка покачивается, мелкое движение вверх-вниз, почти незаметное, будто от усталости или от ещё чего-то, что остаётся внутри и наружу не выходит. Она снова замирает.

В стороне стоят коробки. Стоит ведро, пустое, с отбитой эмалью. Стоит стул, на котором она сидела до этого. Ничто в комнате не меняется. Только свет из пролома в стене медленно ползёт по полу, удлиняя тени. Он всё так же лежит под ней. Она всё так же сидит на нём, держа в опущенной руке деньги. Её рука на его бедре.

Потом она отодвигается. Не сразу, не резко. Сначала переносит вес на одну ногу, потом на другую, и медленно, опираясь рукой о пол рядом с его плечом, поднимается с него. Встаёт на колени рядом с его лежащим телом. Поправляет платок. Смотрит на него. Он лежит неподвижно, глядя в потолок. Она ждёт.

Потом она снова наклоняется к нему. Её голова оказывается у его паха. Платок скрывает её лицо. Её руки на его бёдрах.